Налогообложение операций с криптовалютами

Экспертная дискуссия в рамках XXIII Международной научно-практической конференции «Налоговое право в решениях Конституционного Суда Российской Федерации»,

9 апреля 2026 г. на площадке юридического факультета МГУ им М.В. Ломоносова с онлайн-трансляцией (есть видеозапись).

Спикеры:

Д.А. Давыдова, заместитель руководителя Управления ФНС России по Красноярскому краю;

А.В. Савенков, канд. юрид. наук (Санкт-Петербургский государственный университет);

А.И. Терещенко, партнер юридической компании «Пепеляев Групп», адвокат.

Модератор – И.В. Хаменушко, канд. юрид. наук, заведующий кафедрой финансового права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, адвокат.

Поводом для обсуждения стало Постановление КС РФ от 20.01.2026 № 2-П.

Как отметил модератор, Суд собрал все спорные моменты и текст Постановления можно назвать неким справочником по дискуссионным аспектам цифровых валют.

Но все же можно ли считать, что теперь стала более определенной, понятной некая сущность, актив под названием «цифровая валюта», «криптовалюта»? С таким вопросом модератор обратился к экспертам.

А.В. Савенков заметил, что для правовой системы достижение уже то, что КС РФ принял к рассмотрению жалобу заявителей и, рассмотрев ее, вынес Постановление. Но по существу Суд не привнес ничего нового и, в частности, оставил без ответа вопрос, действительно ли эмитированные за рубежом стейблкоины являются цифровой валютой по российскому законодательству (предмет спора заявителя в КС РФ). В этой части Суд лишь повторил распространенную практику, игнорирующую несоответствие конструкции стейблкоинов критериям понятия цифровой валюты, данного в отечественном законодательстве.

Законодательное регулирование пока тоже неудачное, заметил спикер. КС РФ попытался устранить выявленный пробел. Суду было важно не столько определить правовую природу цифровой валюты (имущество это или нет), сколько найти имущественную составляющую, чтобы обеспечить защиту имущественного права или законного интереса.

В других правопорядках также нет единого подхода: какие-то страны признают цифровую валюту объектом регулирования и для обеспечения правовой определенности приравнивают ее к какому-то конкретному объекту. Поэтому Конституционный Суд мог бы поставить перед российским законодателем вопрос в части не только регулирования защиты прав, но и определения сути цифровой валюты.

По мнению И.В. Хаменушко, для валютного регулирования было бы полезно приравнять криптовалюту к деньгам, точнее – к иностранным валютам, исходя из функций.

Криптовалюты задумывались разработчиками как деньги и конкурируют с рублем ровно так же, как любые «чужие» деньги, то есть привычные иностранные валюты. Смысл валютного регулирования – поддержка рубля в этой конкуренции. Но похоже, что российский законодатель идет по другому пути: приравнивает ее к инвестиционным инструментам на рынке ценных бумаг.

А.В. Савенков согласился с модератором и пояснил, что не поддерживает такой путь, поскольку не все цифровые валюты подпадают под инвестиционные инструменты. Интернет дает и всегда будет давать возможность использовать цифровую валюту как средство платежа.

Законодатель исходит из удобства администрирования, но было бы лучше создать стимулы для обеления этой сферы.

И.В. Хаменушко добавил, что стейблкоин по действующему законодательству нельзя признать цифровой валютой и проект федерального закона «О цифровой валюте и цифровых правах» (№ 1194918-8) этот вопрос не снимает.

А.В. Савенков подтвердил, что при беглом просмотре текста законопроекта проблемы с зарубежными стейблкоинами пока не решаются, но ведь есть не только USDT, но и российские стейблкойны.

С соответствием понятия «цифровая валюта» существующей криптовалюте тоже не все ясно, в том числе в новом определении цифровой валюты в проекте. В частности, приведено мнение Л.А. Новоселовой, что биткоин не подпадает под имеющееся понятие цифровой валюты¹.

Замечено также, что российские суды все варианты признают цифровой валютой. Практика подстраивается, компенсирует несовпадение реальности и законодательства.

А.И. Терещенко пояснил, что в налоговых отношениях различия пока не проводятся. Основные споры связаны не с понятием «цифровой актив», «цифровая валюта», а с деятельностью по ее добыче – майнингу.

Модератор в связи с этим задал вопрос: так ли были нужны специальные правила налогообложения цифровой валюты и насколько они оказались эффективны?

А.И. Терещенко коротко рассказал историю вопроса. Цифровая валюта – это иное имущество, признавать ее таковым российское законодательство позволяло изначально. Законодатель, разрабатывая специальное регулирование, учел двойственную природу цифровой валюты.

Что касается майнинга, то если признать, что это производство, получение/добыча продукта, то и налогообложения не должно возникать до момента реализации этого продукта. Но законодатель сдвинул момент налогообложения на более раннюю дату – выполнение операций майнерами. Такой вариант регулирования тоже имеет место быть.

Модератор попросил пояснить обложение НДС.

А.И. Терещенко согласился, что такие вопросы у бизнеса есть. Если обратиться к опыту других стран, то в большинстве НДС не возникает.

У налоговых органов есть претензии к майнерам, их деятельность не подпадает под облагаемые НДС операции, поскольку либо вообще нет объекта гражданских прав (по старому регулированию), либо объект есть, но его реализация освобождена от НДС. Претензии связаны с вычетами: нет облагаемой реализации – нет вычетов. Новое, с 2025 г., регулирование только заработало, надо подождать, как оно повлияет на практику. В этой связи интересно Постановление КС РФ № 2-П, с которого началась дискуссия. В нем сказано, что законодательство не исключает возможности признавать цифровую валюту имуществом.

Д.А. Давыдова, обращаясь к Постановлению КС РФ № 2-П, сделала вывод, что задача защиты прав Судом выполнена. Определять же вместо законодателя природу цифровых активов, в том числе стейблкоина, не сфера деятельности Конституционного Суда. Стейблкоин требует специального регулирования, так как он больше похож на ценные бумаги по признаку наличия эмитента и не подпадает под определение цифровой валюты.

Законопроект о регулировании цифровых активов, который упоминался выше, говорит о зарубежных финансовых активах – возможно, к ним можно отнести и стейблкоин. Нормы законопроекта о мене цифровыми активами ясности не добавляют.

Эксперт также рассказала о текущих вопросах правоприменения: камеральный контроль 2025 г. по налогу на прибыль, НДФЛ выявляет нарушения, но чаще технического характера, и они решаются в рабочем режиме. Замечено, что, если налоговый орган видит приобретение организацией соответствующего оборудования для майнинга, он взаимодействует с таможней, а также с самой организацией в случае, если лицом, осуществляющим майнинг, заявлены вычеты по НДС в связи с приобретением такого оборудования.

Нарушения, не устраненные в рамках камерального контроля, могут стать предметом выездного контроля. Не исключено, отметила эксперт, что в таких проверках будут использоваться ссылки на ст. 54.1 НК РФ, поскольку в организацию деятельности по осуществлению майнинга вовлечены чаще всего несколько субъектов и не все они состоят на учете в соответствующем реестре, потребуется устанавливать выгодоприобретателя. Кроме того, есть запрет законодателя на занятие майнингом иностранных лиц – нерезидентов, что тоже будет учитываться в проверках. Если лицо просит защиты прав, то должно и исполнять обязанности – уточнила выступающая. А также обратила внимание на то, что помимо экономической безопасности, о которой говорит законодатель, регулируя обсуждаемую сферу, стоит помнить и о энергетической безопасности, ограничении недобросовестной конкуренции.

Как добавил А.В. Савенков, логика законодателя состоит в том, что защита прав предоставляется только при наличии уведомления о своей деятельности.

И.В. Хаменушко обратился к теме криптокошельков и задал вопрос: есть ли у налоговых органов инструментарий, чтобы иметь информацию об их владельцах?

Такого доступа у налоговых органов нет, пояснила Д.А. Давыдова.

А.В. Савенков добавил, что даже иностранные криптовалютные биржи не предоставляют такую информацию российским налоговым органам и судам. Пока владелец криптокошелька не откроется, возможности его определить нет.

И.В. Хаменушко напомнил о прослеживаемости цифрового рубля, его использования, каждой совершенной с его помощью операции. Есть ли аналогичная прослеживаемость у криптовалют, если в основе идентичная технология, блокчейн, основанная на связи всех транзакций?

А.В. Савенков заметил, что в отличие от обсуждаемых сегодня цифровых валют у цифрового рубля единый оператор (ЦБ РФ). Однако прослеживаемость не исключает анонимности.

А.И. Терещенко уточнил у коллег, в каком состоянии уже давно обсуждаемая таможенная амнистия майнеров в отношении используемого ими оборудования.

По мнению Д.А. Давыдовой, вряд ли дело дойдет до амнистии, процесс затянулся, оборудование уже устарело.

Задача налоговых органов – наполнить реестр майнеров, поэтому «в наших интересах решать вместе с ними текущие вопросы», отметила она. И обратила внимание на специально созданный ФНС России ресурс для майнеров, где в том числе просто определить цены.

Обсуждая вопросы обращения криптовалюты, эксперты сошлись во мнении, что в допускаемых законом случаях это возможно в рамках ВЭД, в экспериментальных правовых режимах. Проект закона пока четких ответов не дает – возможно, по итогам налогового контроля деклараций 2025 г. станет что-то яснее.

Замечено также, что физлица могут обосновывать свои расходы для уменьшения налогооблагаемого дохода, в отношении майнинга этот вопрос прямо урегулирован. Налоговые органы отдают себе отчет, что криптокошелек всегда зарегистрирован на физическое лицо.

В заключение было обращено внимание на то, что основные участники рынка майнинга те же, что и 10 лет назад. Вводя новые ограничения, обязанности, стоит помнить, что затраты на администрирование не должны оказаться несоизмеримо выше поступлений в бюджет. 

¹ Новоселова Л.А. Стейблкоины в системе действующего российского законодательства // The Digital Law Journal. 2024. Vol. 5, No 1.