Дурная слава в «налоговой деревне»

13, Октября 2026

С.Г. Пепеляев,
главный редактор журнала «Налоговед»,

канд. юрид. наук

В первой половине 2026 г., как отчиталось МВД России, в стране выявлено 3300 преступлений, связанных с налогообложением. На 17,2% больше по сравнению с прошлым годом. За год вдвое выросло число налоговых преступлений физлиц и на треть – юрлиц¹. Раньше такого стремительного прироста не наблюдалось².

Но сама по себе цифра не драматична, учитывая, что в 2017 г. за тот же период было зафиксировано 5700 налоговых преступлений, затем шло уверенное снижение до 2800 в первом полугодии 2025 г. Главный вопрос: цифры текущего года демонстрируют изменение тенденции или временный всплеск? Для случайности, похоже, нет объяснений. Значительный процент прироста может быть только следствием системных подвижек.

О причинах, по которым произошло увеличение показателя, никакой информации нет, но, очевидно, они могут быть связаны как с экономическими условиями ведения бизнеса («Приказано выжить!»), так и с бюджетными заданиями правоохранителям. Неслучайно отчет ведомства традиционно начинается с цифр возмещения ущерба бюджету³ (см. текст во врезке). И даже если прирост преступлений «рукотворен», он служит обоснованием новых инициатив в правоохранительной сфере: когда ситуация обостряется, нет времени вникать в причины, надо решительно действовать.

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Цифра

О возмещении более 70 млрд руб. от налоговых преступлений отчитались налоговые органы в первом полугодии 2026 г.

См. об этом: МВД возместило ущерб от налоговых преступлений на 70 млрд рублей в 2026 году // Ведомости. 26.06.2026. URL: https://www.vedomosti.ru.

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Между тем в причинах-то все дело. Главные стимулы к уклонению от налогообложения всегда в самом законодательстве, провоцирующем правонарушения. Так, нормы об УСН подстрекают дробить бизнес, притом что профилактическая разъяснительная работа поставлена слабо, неискушенные в праве люди всерьез считают, что, регистрируя бизнес «на тещу», они лишь слегка хитрят, оставаясь в рамках прорех в законе. В судебных доктринах и концепциях они не так сильны, как в своем деле.

Любимый способ ведомственного реагирования на проблемы – составление реестров. Сбор и обработка информации (а для этого введение новой отчетности) – любимая игрушка чиновников. Поможет ли это делу – неясно, но для отчета о проявленной бдительности сгодится. Вот и на этот раз последовала очередная реестровая инициатива.

Правительственная комиссия по профилактике правонарушений потребовала от ФНС России составить реестр подставных лиц, которых бизнес использует для ухода от уплаты налогов⁴. По мысли профилактологов, в нем будет накоплена информация о гражданах с низкой социальной ответственностью (в налоговом отношении), на имя которых недобросовестные бизнесмены оформляют подставные компании или которые выступают их номинальными директорами, регистрируются в качестве ИП и др. Такой список позволит повысить эффективность оперативно-разыскной деятельности. ФНС России должна также разработать механизм аннулирования деклараций, поданных от имени подставных лиц.

Одно дело, если речь идет об обобщении закрытой оперативной информации, об обязании проверяющих точнее фиксировать индивидуальных участников схем уклонения от налогообложения и обобщать полученные сведения на едином закрытом ресурсе, а также о межведомственном обмене данными. Представляется, что это делается и сейчас, поскольку уже давно заключены соглашения налоговых и правоохранительных органов о кооперации (см. текст во врезке). Правовая проблема здесь не очевидна, но она есть.

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Ведомственные соглашения

Соглашения о взаимодействии ФНС России с правоохранительными органами:

с МВД России, утв. приказами МВД России № 1/8656, ФНС России № ММВ-27-4/11 от 13.10.2010;
СКР, заключено 13.02.2012 № 101-162-12/ММВ-27-2/3;
ФТС России, утв. приказами ФТС России № 01-70/0016, ФНС России № ЕД-22-15/61@ от 03.12.2025 и др.

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Данные даже закрытых реестров часто используются как обоснование правомерности доначислений: где-то там – а где, вам знать не положено – ваш контрагент числится в негативном списке, поэтому доначисление вам налога правомерно. В текущий период налогоплательщики массово получают типовые предложения доплатить НДС: «По информации налогового органа, Вами в налоговых декларациях по НДС за … гг. заявлены вычеты по счетам-фактурам по контрагентам, указанным в приложении к настоящему письму»⁵. В приложении же значатся лица, учтенные в неких списках следствия, доступа к которым у налогоплательщика нет, так что удостовериться в правдивости информации невозможно.

Иная проблема, если такой реестр будет публичным. Как он может выглядеть? Как перечень налогоплательщиков и связанных с ними лиц с указанием степени родства, характера корпоративной связи, указанием на признаки искусственности отношений? Или это будет перечень тиражных директоров с указанием их клиентов? Будет ли этот реестр вестись на основе подозрений (как план предстоящих проверок) или уже вступивших в силу судебных актов, установивших противозаконность действий лиц, попавших в реестр?

Поскольку инициатива предусматривает «аннулирование деклараций, поданных от имени подставных лиц», то речь идет о «списке подозреваемых». Ведь если уже проведена налоговая проверка и вынесено решение, то налоги доначисляются организатору схемы и безо всякого аннулирования «подставных деклараций». В самом простом варианте их данные объединяются с результатами иных участников пула, налоги рассчитываются по общим правилам налогообложения из общей суммы.

Можно сказать, что «аннулирование деклараций» де-факто проводится и сейчас. Вариант формального аннулирования деклараций применим, очевидно, на какой-то допроверочной стадии. Но тут все упирается в необходимость документального подтверждения подставного характера деятельности лица. Представляется, что вне процедуры налоговой проверки это невозможно сделать без риска огульных обвинений.

Публичный черный список подставных лиц со всей очевидностью повлечет ущемления в правах его фигурантов. Такое обличительное назначение разных составляемых ныне реестров – примета времени (см. текст во врезке).

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Пример

ФНС России составляет реестр юридических лиц с оценкой их деятельности, где компании ранжируются в зависимости от выполнения 57 показателей, а в III квартале 2026 г. планируется внедрить еще 25 показателей (cервис «Прозрачный бизнес»). По нашему мнению, этот реестр направлен на ограничение возможностей тех, кто не дотягивает до светлого облика. Например, под вопросом их участие в госзакупках (подробнее см.: Пепеляев С.Г. Рейтинговое агентство «ФНС России» // Налоговед. 2025. № 6).

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Если человек попадет в публичный черный список по решению административного органа, то даже возможность судебного обжалования не исключит отрицательных последствий для уже ославленного лица: ложечки нашлись, а осадочек остался.

С развитием цифровых коммуникационных технологий иные регуляторы общественных отношений, такие как обычай, мораль, религия, будут играть все большую роль. Их основа – информация о лице. В деревне, где все на виду, эти регуляторы важнее права. Герой А.С. Грибоедова всерьез переживал: «Ах! Боже мой! что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» В урбанистическом мире, где человек растворен в массе подобных, главную роль играет право. Но, поскольку благодаря информационной трансформации город становится большой деревней, прочие регуляторы поведения вновь набирают вес. Должно ли «общественное мнение» возобладать так, что правовые принципы и гарантии прав и свобод личности окажутся невостребованными? Должны ли рейтинги выводиться из-под правового регулирования по тем основаниям, что непосредственно никаких прав и обязанностей для их персонажей они не порождают, что это просто свод данных?

¹ В МВД заявили о кратном росте налоговых преступлений физлиц // Известия. 24.09.2026. URL: https://iz.ru.

² Деньги врозь: в России создадут черный список подставных налогоплательщиков // Известия. 09.09.2026. URL: https://iz.ru.

³ В РФ в 2025 году ущерб от экономических преступлений установил максимум за последние годы // ТАСС. 01.01.2026. URL: https://tass.ru; В России за 2024 год выявили 65 тысяч экономических преступлений // РИА «Новости». 16.03.2025. URL: https://ria.ru; Пепеляев С.Г. Доходное дело следствия // Налоговед. 2021. № 2. С. 4–7.

⁴ Заседание состоялось 26 июня 2026 г. См.: Владимир Колокольцев провел заседание Правительственной комиссии по профилактике правонарушений // МВД Медиа. 26.06.2026. URL: https://mvdmedia.ru.

⁵ Типовая формулировка писем, рассылаемых налоговыми инспекциями по результатам расследования уголовного дела по площадке «бумажного НДС».

С уважением,
С.Г. Пепеляев

S.G. Pepeliaev

Bad reputation in a close-knit tax community

The Government commission demanded that a register be compiled of front parties

that business uses to avoid taxes. The articles dwells on how such lists encroach

on the rights of those included in them.